Один эксперт и три собаки

Согласно заключению биологической экспертизы, проведенной экспертом ЭКЦ ГУВД по Ставропольскому краю И.И. Емельяновой, «на одной шапке, изъятой возле домовладения № 45 по ул.Кирова, выявлены запаховые следы Б». Как указано в заключении экспертизы, «результат достоверен и достаточен (Р=0,99999998) для категорического утверждения о наличии запаховых следов Б на одной шапке-маске».

Эксперт давала понюхать кровь обвиняемого трем собакам-детекторам, а затем этим же собаки предлагалось понюхать шапку, изъятую на месте происшествия среди вещей других лиц. Каждая из трех собак прогуливалась среди представленных им на «обнюхивание» предметов и садилась именно около шапки-маски, изъятой с места совершения разбойного нападения. Такое сигнальное поведение собак расценивалось как «шапка опознана».

Применения методика базировалась на том факте, что человек обладает присущим ему индивидуальным запахом, обусловленным главным образом физиологическими процессами. Собака, специально подготовленная, способна отличить этот запах от других и следовательно во время так называемой одорологической выборки «опознать» человека по его индивидуальному запаху.

Смелые выводы экспертом основывались исключительно на революционных изысканиях П.Б. Панфилова (Вероятностно-статистическое обоснование достоверности ольфакторных исследований запаховых следов человека в судебной экспертизе.

Сторона защиты в суде заявляла ходатайство об исключении данного заключения из доказательств как полученного с нарушением в том числе требований ст.204 ч.1 п.9 УПК РФ без указания примененных методик.

Когда суд отказал в удовлетворении данного ходатайства, защита просила вызвать эксперта для разъяснения данного им заключения, а затем критиковала обоснованность заключения в прениях, однако суд данную позицию проигнорировал, а обвинительный приговор обосновал именно данным заключением. К слову сказать, иных весомых доказательств виновности Б в совершении разбойного нападения не имелось.

Защита критиковала заключение в кассационной жалобе, однако судебная коллегия по уголовным делам Ставропольского краевого суда приговор городского суда оставила без изменения, при этом на страницах своего кассационного определения доводами жалобы в части недопустимости и недостоверности такого новаторского заключения эксперта внимания не уделила, ограничившись общей фразой о том, что нарушений уголовно-процессуального закона при проведении данной экспертизы судом не допущено.

Удивляет, с какой легкостью суды приняли на веру «собачье заключение» и не подвергли его даже поверхностной проверке.
Один из теоретиков криминалистической одорологии Р.С. Белкин указывал, что невозможность инструментальной проверки результатов кинологической выборки ставит под сомнение достоверность идентификации человека по запаховым следам. Такое сомнение Р.С. Белкин высказывал по поводу правомерности оформления одорологической идентификации в виде судебной экспертизы. По его мнению, наблюдающие за процедурой биологической детекции участники уголовно-процессуального доказывания лишены возможности в полном объеме оценить достоверность ее результата.

А.М. Ларин писал: «Ни справки, ни заключения эксперта, устанавливающие идентичность личности по запаху, недопустимы в качестве доказательств по соображениям, относящимся не к их процессуальной форме, а к содержанию. Ибо в данном случае под видом использования достижений науки предлагаются манипуляции, лишенные научной основы»

А.Л.Протопов по этим вопросам высказался более безапелляционно. По его мнению достоверно идентифицировать человека по запаховым следам в настоящее время не представляется возможным, а оформление выборки в виде акта экспертизы (заключения эксперта) не только сомнительно, но и противозаконно.

Экспериментальная проверка показала, что служебно-розыскные собаки не способны надежно идентифицировать людей по запаху и действуют по принципу наибольшего сходства: при отсутствии человека, от которого взята показанная собаке «запаховая проба», собака выбирает другого человека, схожего по запаху.

Ни суды, ни прокуроры не обратили внимание на тот очевидны факт, что человек разумный помимо ряда анатомических особенностей от собаки отличается способностью к членораздельной речи и абстрактному мышлению.

По этой причине установленное ходом экспертизы обстоятельство, когда собаки садились коло указанной шапки-маски, решительно ни о чем не свидетельствовало-собаки не могли сопровождать свои действия каким-либо словесным комментарием. Могло быть десяток «собачьих» причин, по которым домашние животные останавливались около данного головного убора.

Нельзя отрицать того факта, что собаки, как и люди, бывают разные. Например, способные к выполнению специальной задачи либо нет. В заключении эксперта, кроме заокеанских имен собак-декторов: Сабрина, Сим и Джон, - никаких иных данных об их «компетенции» не имелось. Все вышеперечисленное не позволяет считать, что в каждом отдельном случае реакции собак всегда безошибочны. Однако в заключении экспертизы указано, что степень достоверности заключения - 99,999998% т.е сопоставила с надежностью ДНК-анализа.

Суды не заинтересовались тем принципиальным обстоятельством, что такого рода исследования не могут называться заключением эксперта. В соответствии с требованиями УПК РФ экспертиза назначается, когда требуются специальные познания в какой-то области. Однако в данной ситуации у эксперта никаких специальных познаний быть не может, получается что 2 специальные показания» имеются только у собак, от поведения которых и зависят результаты экспертизы.

Сторона защиты по данному делу оказалась в непростой ситуации. Ранее нам приходилось спорить с людьми по поводу применения тех или иных правовых норм. Здесь же нас заставили заочно спорить с тремя собаками. При этом в самом начале этого спора нам сразу сказали: «Собаки не могли ошибиться, посмотрите погрешность»

Я ничего не имею против собак, более того полностью поддерживаю деятельность обществ защиты домашних животных. У наших братье меньших имеется ряд несомненных достоинств. В уголовном розыске применяется ценнейшее оперативно-розыскное средство-поиск с помощью служебной собаки. Она может указать лицо, в отношении которого необходимо вести проверку. Но использовать кинологические способности собак в качестве бесспорного и достоверного доказательства виновности человека в суде – это примерно то же самое, что сделали профессор Филипп Филиппович Преображенский и его ассистент доктор Иван Арнольдовитч Борменталь с псом Шариком в известном произведении.

Настораживает одно: суды настолько больны обвинительной болезнью, что готовы «проглатывать» любые «доказательства», создавая соответствующую судебную практику. Интересно, претерпела бы изменения позиция суда, если бы в качестве «субъектов» экспертизы выступали не собаки, а например, попугаи, которые в отличие от собак еще и разговаривать умеют по человечески?

источник; "Новая адвокатская газета" Федеральной палаты адвокатов России